10 мифов о прохождении собеседования на получение убежища в США

Процесс обращения за убежищем в США — один из самых актуальных для выходцев из стран бывшего СССР. Сколько положительных и отрицательных исходов, столько и рассуждений о том, «как и почему» всё происходит. Большинство этих суждений — плод домыслов тех, кто уже прошёл собеседование: передаваясь из уст в уста, они меняют форму и превращаются в мифы о том, как «наверняка» пройти интервью. За десятилетие работы переводчиком в офисах иммиграционной службы Михаил Богомольный присутствовал на сотнях собеседований и собрал вопросы, которые волнуют практически всех заявителей. Часто вопрос уже содержит неверный ответ, и переводчика просят его подтвердить или опровергнуть. Ниже — главные из этих мифов.

Содержание

1. Мое собеседование назначено на 9:15 утра, в обед я уйду домой
2. Я жду уже два часа, а меня до сих пор не вызвали. Может, обо мне забыли?
3. Я слышал(а), что у некоторых собеседования идут по 4 часа
4. Они хорошие психологи и попытаются меня запутать / я иду как на допрос
5. Я буду громко плакать и давить на эмоции / я характерно оденусь
6. Офицер принимает решение сам
7. Зачем мне адвокат: вдруг подумают, что мне есть что скрывать / адвокат всё равно молчит
8. Мне не нужен профессиональный переводчик / возьму друга / пойду сам(а)
9. Я не хочу подставлять людей — вдруг им позвонят
10. Я получу решение через 2 недели

1. «Моё собеседование назначено на 9:15 утра, в обед я уйду домой»

Мнений и вопросов о том, сколько длится интервью и почему у одних всё проходит быстро, а другие проводят в офисе иммиграционной службы целый день, очень много. Чтобы трезво оценить, сколько времени вы проведёте в офисе, стоит разобраться в самом процессе.

Во-первых, 9:15 — это не время собеседования. Это время, к которому нужно прийти в офис и зарегистрироваться, то есть дать понять, что вы пришли и готовы к интервью. Более того, в некоторых офисах (например, в Лос-Анджелесе, в Тастине) окно для регистрации — 30 минут от времени, указанного в уведомлении (interview notice). С момента регистрации начинается другой процесс, о нём ниже.

Значит, явиться на регистрацию нужно не позднее 9:45. Это не значит, что можно не приходить к указанному времени, но из этого следуют три важные вещи:

• не стоит приходить в офис раньше чем за 15 минут до указанного времени;
• собеседование не начнётся во время, указанное в уведомлении как «время интервью»;
• не стоит паниковать, что вас не примут, если вы опаздываете не больше чем на 30 минут*.

* Пункт 3 относится к офису в Лос-Анджелесе и может не действовать в других офисах.

2. «Я жду уже два часа, а меня до сих пор не вызвали. Может, обо мне забыли?»

Офицер, как правило, не читает ваше дело до того, как вы пришли и зарегистрировались. Это очень удивляет заявителей: раз позвали на собеседование, значит, офицер ждёт и готов принять. На самом деле только после того, как заявитель пришёл и зарегистрировался (сдал отпечатки пальцев, заявил об адвокате и переводчике, подал дополнительные документы и т. д.), сотрудник офиса передаёт дело свободному офицеру — и тот впервые с ним знакомится.

Если вдуматься, это логично. Представьте, что вы не придёте на назначенное интервью: не готовы, ждёте документы из своей страны, ваш адвокат в отпуске или вы вообще получаете грин-карту другим путём. Если офицер потратит час-полтора на чтение вашего дела и подготовку вопросов, а вы не явитесь, это потерянное время, за которое он мог принять другого заявителя. Поэтому офицер начинает готовиться только после вашей регистрации — именно это время вы и ждёте.

В зависимости от объёма и сложности дела, а также от того, насколько офицер знаком с положением дел в вашей стране, ожидание после регистрации может длиться от 30 минут до полутора часов.

Важно знать и то, что обычно один офицер проводит два собеседования в день — до и после обеда. Обедает он, когда закончит первое интервью, то есть время обеда не нормировано. Если ваше собеседование назначено на 12:15 или позже, офицер может ещё проводить предыдущее интервью или обедать, и ожидание увеличится.

3. «Я слышал(а), что у некоторых собеседования идут по 4 часа»

Длительность собеседования зависит от многих факторов. По опыту автора, типичное собеседование по убежищу с переводом длится 3–3,5 часа. Почему у одних оно занимает полтора часа, а у других пять? Прежде всего вы никогда не знаете, насколько внимателен и скрупулёзен офицер. Одни коротко объясняют процесс, спрашивают только суть и кратко говорят, чего ждать дальше. Другие подробно рассказывают о ваших правах и обязанностях и расспрашивают обо всём, что касается вашей истории преследования, перечитывая записи и заготовки. На это вы не влияете, но можете сократить время собеседования и количество вопросов.

Что бы и как бы ни спрашивал офицер, в конечном итоге его интересуют три вещи:

1. принадлежите ли вы к той группе людей, к которой себя причисляете;
2. преследовали ли вас в прошлом и/или будут ли преследовать в будущем из-за принадлежности к этой группе;
3. может ли государство защитить вас где-либо в вашей стране.

Подробный разбор каждого пункта граничил бы с юридической консультацией и выходит за рамки статьи — значение каждого из них вам объяснит иммиграционный адвокат. Здесь они приведены, чтобы было понятно: всё, что не касается этих пунктов, вторично и зачастую лишне. Поэтому ответ на вопрос офицера должен быть кратким и точным.

Если спросили «когда это произошло?», разумный ответ — «такого-то числа в такое-то время» или «я не помню». Ответ «это было, когда мы возвращались от друзей через парк Победы, нас было трое, и как раз у жены зазвонил телефон, поэтому я запомнил, что был вечер…», как правило, неудачен. Во-первых, в нём масса лишней информации, которая может вызвать массу дополнительных вопросов. Во-вторых, офицеру сложнее понять вас и выделить ту информацию, которая позволит ему принять справедливое решение. В-третьих, такие ответы растягивают интервью и утомляют и офицера, и вас. Представьте, что вам задали 20 вопросов и на каждый вы потратили две минуты (не забывайте, что ответ нужно ещё перевести и напечатать). Это 40 минут там, где хватило бы 25. А если вопросов не 20, а 50?

Чем короче и точнее ответ, тем быстрее закончится собеседование, тем легче офицер вас поймёт и тем справедливее будет его решение. Если вы считаете, что нужно дополнительное разъяснение, вы, конечно, вправе его дать. Но, как правило, большая часть ответов заявителя — лишняя информация, результат волнения и попытки понравиться. Помните: краткость — сестра таланта и лучшая подруга офицера. Если ему понадобится больше информации, он спросит.

4. «Они хорошие психологи и попытаются меня запутать» / «Я иду как на допрос»

Прежде всего: это ни в коем случае не допрос. Перед началом собеседования офицер обычно объясняет, что процесс не состязательный — вы не по разные стороны, спорить никто не будет, это нейтральная обстановка, в которой вы можете рассказать, что с вами произошло и почему вы боитесь вернуться в свою страну.

Такое собеседование — административная процедура, по сути похожая на собеседование на визу. Давление, запугивание, угрозы и требования «дать показания» здесь неприемлемы и не происходят. Вы можете задавать офицеру вопросы, можете прервать собеседование, чтобы попить воды, сходить в туалет или просто передохнуть. Это нормально и не означает, что вы запутались или вам есть что скрывать. Все эти инструкции офицер даёт вам сам.

Что касается намеренного запутывания и повторных вопросов: цель офицера — понять, относитесь ли вы к группе риска, пострадали ли из-за этого и защитит ли вас государство. Задачи запутать вас у него нет. Если вопрос повторяется, обычно это значит, что его неправильно поняли в первый раз или ваш ответ сам ввёл офицера в заблуждение, и он уточняет события. Подобные опасения — отголосок того, как такие процессы проходят в странах бывшего СССР. Здесь обязанность доказать основания для убежища лежит на вас, но, в отличие от допросов в МВД, СК или ФСБ, вы изначально «не виновны». Понятие вины здесь вообще неуместно; доверие офицера к вам изначально полное, и пошатнуть его можете только вы — своими письменными и устными показаниями. Чем сильнее оно пошатнётся, тем больше будет вопросов и тем больше вам будет казаться, что на вас давят. На самом деле работа офицера (это не человек в погонах, а сотрудник офиса: office — officer) — понять суть вашего заявления и вынести справедливое, непредвзятое решение.

5. «Я буду громко плакать и давить на эмоции» / «Я характерно оденусь»

Собеседование — не допрос, а беседа, но это по-прежнему юридический процесс, который регулирует федеральное законодательство. Как и в любом юридическом процессе, важнее всего факты и доказательства. Эмоции здесь вторичны. Подавлять их не нужно (иногда это просто невозможно), но выиграть дело одними эмоциями нельзя. Офицер может по-человечески посочувствовать вам и сказать об этом вслух. Значит ли это, что сочувствие приведёт к одобрению? Увы, нет.

Возьмём пример: человек из религиозного меньшинства идёт по улице, в его внешности нет ничего, что указывало бы на его религию. На него нападает незнакомец, избивает и скрывается. Это вся информация, которую получил офицер. Почему её недостаточно для одобрения — вопрос для консультации с адвокатом. Пример показывает другое: если в глазах офицера оснований недостаточно, слёзы будут ему по-человечески понятны, но решение он принимает по закону. То же касается одежды, аксессуаров и причёсок: решают не они, а факты и доказательства.

6. «Офицер принимает решение сам»

Офицер не принимает решение единолично. Его задача — получить и записать всю необходимую информацию, проанализировать её вместе с вашим письменным заявлением, документами, протоколом устных показаний и сведениями о положении в вашей стране и подготовить решение, которое проверяет руководитель. Тот, кто проверяет решение, вас не видел и не слышал. Он читает сухой текст протокола — в нём гораздо меньше эмоций и совсем нет слёз. (И снова одежда и аксессуары теряют всякое значение.)

Справедливо заметить, что эмоции всё же уместны: офицер такой же человек, и сострадание может склонить его к положительному решению. Но в конечном итоге одобрение — результат фактов, аргументов и доказательств. Если они есть, эмоции помогут; если их нет, эмоции ничего не решат.

7. «Зачем мне адвокат: вдруг подумают, что мне есть что скрывать» / «Адвокат всё время молчит, зачем ему платить»

Это одно из самых частых и самых губительных заблуждений. Сразу стоит оговориться: о роли и полномочиях адвоката лучше всего спросить у самого адвоката; ниже — мнение, основанное на опыте.

Прежде всего, молчание адвоката — хороший знак: процесс идёт нормально. Адвокат — человек не той профессии, чтобы промолчать, если что-то идёт не так. Бывало, что адвокат возражал, просил пригласить начальника или сменить офицера. Это случается редко, но молчание не стоит путать с бездействием. Поскольку процесс не состязательный и вас никто не обвиняет, «защищать» вас не принято. Но у адвоката есть право задать вам дополнительные вопросы под протокол и выступить с заключительным словом.

Краткое изложение вашей истории со ссылкой на закон часто позволяет в трёх предложениях убедить офицера в том, что вы пытались донести три часа. Это профессия адвоката, его знания и опыт, и эти три предложения стоят ваших денег за три часа молчания. Дополнительные вопросы адвоката тоже могут решительно изменить ситуацию. Заявитель, не зная закона, порой не понимает, к чему вопрос «во что вы были одеты», и отвечает, не придавая ему значения. Адвокат понимает, зачем он задан, и может уточнить: «Правда ли, что нападавшие выбирали именно тех, кто был одет так, как вы?» Из ответа офицер чётко видит причину и следствие преследования. Эти пять минут в конце собеседования могут стоить всего дела.

Ещё одно важное преимущество — запись. Офицер на протяжении всего собеседования печатает каждое ваше слово, а вам пользоваться телефоном и записывающими устройствами нельзя. Повторный вызов на собеседование — не редкость, дело могут передать и в суд, а между первым собеседованием и вторым (или судом) пройдёт много времени — в случае суда от нескольких месяцев до нескольких лет. Вы забудете, что говорили, а у офицера перед глазами будут все ваши прежние ответы. Если адвокат присутствовал, он вправе записать все вопросы и ответы. Такая запись бесценна при подготовке к повторному интервью или к суду.

И наконец, «если есть адвокат, значит, мне есть что скрывать». Один из первых вопросов офицера на интервью: «Вы имеете право на адвоката. Хотите продолжить без адвоката или перенести интервью, чтобы его найти?» Присутствие адвоката — ваше право, не более того. Позиция «мне есть что скрывать» — невольное сравнение с правосудием вашей страны, где человека осуждают заранее просто за то, что он пользуется своими правами. Право на адвоката не значит, что вам есть что скрывать. Им крайне желательно воспользоваться. Более того, офицеру часто комфортнее работать именно в присутствии адвоката: в спорной ситуации адвокат может чётко разъяснить вопрос и упростить процесс.

8. «Мне не нужен профессиональный переводчик» / «Возьму друга» / «Пойду без переводчика сам(а)»

Переводчик — единственный мост между вами и офицером. Чем он квалифицированнее и точнее, тем ровнее идёт интервью: без лишних пауз, недопониманий и повторных вопросов, которые только добавляют нервов в и без того напряжённой обстановке. Неопытный переводчик повышает риск приостановки или повторного интервью, а контролёр USCIS на телефоне отмечает ошибки перевода. Подробнее о том, почему важен квалифицированный переводчик, — в полезных видео и в статье «Всё, что нужно знать иммигранту об услугах переводчика» на Rubic.us.

Если вы на каком-то уровне владеете английским, часть вопросов вам будет понятна. Работая с переводчиком, вы обязаны дослушать перевод вопроса, прежде чем отвечать, — и, поняв вопрос сами, «выигрываете» время подумать над ответом, пока переводчик делает свою работу.

Наконец, между русским и английским масса лингвистических тонкостей, и частая ошибка — переоценить свои знания. Nationality — это гражданство, а не национальность. Ethnicity — национальность, этническое происхождение. Gymnasium — спортивный зал, а не гимназия (школа с углублённым изучением предметов). Если в самом начале разговора вы «сообщите» офицеру, что вы не той национальности, не того гражданства и учились в спортзале, это может подорвать доверие ко всем дальнейшим показаниям. Не каждый офицер сразу поймёт, что это языковая ошибка, а не попытка скрыть происхождение. А если суть вашего дела — раса или национальность, этот вопрос становится краеугольным. Подробнее — переводчик на интервью по убежищу.

9. «Я не хочу подставлять людей — вдруг им позвонят»

Этот вопрос стоит обсудить с адвокатом, но в общем виде всё выглядит так. Сведения из заявления на убежище конфиденциальны в силу федеральных правил. Информация, полученная от вас, остаётся между вами и правительством США; власти, как правило, не раскрывают ни того, что вы сообщили, ни самого факта обращения за убежищем. Эта конфиденциальность нужна для вашей же безопасности: если бы власти США звонили вашему обидчику или в правоохранительные органы вашей страны, чтобы проверить факты, они фактически сообщили бы им, что вы в США и просите убежища, — и это могло бы угрожать вам даже здесь. Важно понимать, что у конфиденциальности есть ограничения и она не абсолютна; её пределы объяснит адвокат. Но бояться негативных последствий только из-за того, что вы рассказываете о преследовании со стороны госслужащих или госорганов, не стоит.

10. «Я получу решение через 2 недели»

В конце собеседования офицер объясняет, как и когда вы получите решение и каким оно может быть. После этого вы подписываете уведомление о явке в назначенный день либо о том, что ответ придёт почтой. Обычно ответа стоит ждать через две недели, но нередко он не приходит месяцами. В начале 2025 года в Лос-Анджелесе (Тастин) бывали случаи, когда за несколько дней до назначенной даты звонили и просили не приходить, потому что решение ещё не готово.

Причин много: недостаточно информации, полученной на собеседовании (что может привести к повторному вызову); не готовы результаты проверки отпечатков пальцев; нехватка кадров; или от вас ждут дополнительных документов. В последнем случае запрос вы получите от офицера на интервью, и решение почти наверняка придёт почтой и не через две недели. Чаще всего просят подтвердить отсутствие второго гражданства или — в основном у мужчин — предоставить военный билет. Своевременная консультация с адвокатом и заранее переведённые документы помогут избежать лишних задержек.

Нужен переводчик на интервью?

Позвоните (818) 284-1884, чтобы обсудить ваше собеседование и формат сопровождения, или оставьте заявку через форму на странице контактов.

Михаил Богомольный

Сертифицированный судебный переводчик штата Калифорния (английский–русский): 17+ лет в судах, иммиграционных судах и на интервью USCIS. Михаил не адвокат, и материалы сайта не являются юридической консультацией.

Подробнее о Михаиле